Как эрмитажные коты получили официальный статус, паспорта и кухню в Петербурге
В подвалах Государственного Эрмитажа в Санкт-Петербурге вот уже почти три столетия несет круглосуточную вахту уникальное подразделение, о котором знают далеко за пределами России. Около пятидесяти–шестидесяти котов и кошек имеют здесь официальный статус квалифицированных специалистов по очистке музейных подвалов от грызунов. У каждого хвостатого сотрудника есть персональный документ с фотографией, медицинская карта, собственная кухня и даже пресс-секретарь, а бюджет на их содержание формируется за счет пожертвований и меценатов со всего мира.
История главной кошачьей гвардии страны началась еще при Петре I. В 1724 году император привез из Голландии крупного серого полосатого кота, прозванного Василием, и поселил его в деревянном Зимнем дворце, распорядившись держать при амбарах пушистых охотников для устрашения мышей.
Настоящий государственный масштаб эта служба обрела в октябре 1745 года. Императрица Елизавета Петровна, уставшая от полчищ крыс, которые портили дворцовые покои и провизию, подписала знаменитый «Указ о высылке ко двору котов». Документ предписывал доставить в Петербург тридцать самых крупных и ловких казанских котов-крысоловов — именно в Казани в те годы вывели особую породу мощных, бесстрашных охотников на грызунов. Казанские новобранцы справились с задачей блестяще и мгновенно зачистили дворец.
Позже Екатерина II, хоть и предпочитала кошкам левреток и мопсов, по достоинству оценила пользу хвостатого гарнизона. Именно при ней животные получили официальный статус «охранников картинных галерей» и были разделены на два класса — комнатных и надворных.
За почти триста лет существования эрмитажные коты пережили с музеем все исторические потрясения. Они оставались на посту после революции 1917 года и продолжали охранять ценности в первые месяцы Великой Отечественной войны. Однако страшную блокаду Ленинграда не пережил ни один дворцовый кот.
Лишившись естественных защитников, город и музейные хранилища столкнулись с катастрофическим нашествием крыс, которые угрожали бесценным полотнам и архивам. Сразу после прорыва блокады в Ленинград из Ярославля, Тюмени и других городов Сибири доставили целые эшелоны кошек — около пяти тысяч животных. Двести лучших крысоловов отправились прямиком на службу в Зимний дворец, заново положив начало современной династии «эрмиков», как их ласково называют музейные работники.
Сегодня в залах самого Эрмитажа встретить кота невозможно — вход в экспозиции хвостатым строго запрещен ради сохранности старинной мебели и шпалер. В их безраздельном распоряжении находится гигантский подземный город — сеть сухих и теплых подвальных коммуникаций протяженностью почти двадцать километров, которую сотрудники называют «Большим кошачьим подвалом».
Для комфортной жизни и работы сотрудников здесь оборудована настоящая инфраструктура:
- Собственная кухня и столовая. Ежедневно волонтеры и сотрудники «Кошкиного дома» готовят для подопечных сбалансированные рационы, следят за наполнением мисок и свежестью воды.
- Специальные лазы и лежанки. Все двери в подвалах снабжены небольшими проходами, чтобы животные могли свободно патрулировать территорию, а вдоль теплых труб расставлены домики и корзинки для сна.
- Ветеринарный кабинет. За здоровьем пушистых хранителей следит постоянный ветеринарный врач Анна Кондратьева, а также главный хранитель эрмитажных котов Татьяна Данилова. Всех новичков обязательно вакцинируют, обрабатывают от паразитов и стерилизуют в соответствии с традицией, заложенной еще Елизаветой Петровной.
При этом на прямую охоту коты сегодня почти не ходят: сам специфический кошачий запах в подземельях создает для крыс и мышей мощный психологический барьер, заставляя грызунов обходить Зимний дворец стороной.
Численность хвостатого штата строго регулируется: директор Эрмитажа Михаил Пиотровский установил оптимальный лимит примерно в 50–60 животных, чтобы всем хватало внимания, еды и пространства. Поскольку петербуржцы периодически подбрасывают к стенам музея новых котят, в Эрмитаже работает строгая система учета и пристройства.
Каждый принятый на службу питомец заносится в специальную книгу и получает официальный паспорт с фотографией, кличкой и отметками о прививках. Имена котам дают со смыслом — часто в честь залов, художников или обстоятельств спасения. Например, кота, застрявшего в вентиляционной решетке под залом фламандской живописи, назвали Вандейком, а в разное время здесь служили Рубик, Портос, Гоа и знаменитый белоснежный глухой кот Ахилл, прославившийся на весь мир как официальный оракул футбольных чемпионатов.
Когда животных становится больше лимита, им ищут любящих хозяев. Однако забрать эрмитажного кота домой непросто: кандидаты проходят собеседование, подтверждают наличие собственного жилья и обязуются регулярно присылать фотоотчеты. Взамен новый владелец получает сертификат «Владельца эрмитажного кота», который дает право на пожизненное бесплатное посещение выставок Государственного Эрмитажа.
Популярность петербургских хвостатых сотрудников давно вышла за рамки городской легенды. Официальным пресс-секретарем эрмитажных котов выступает помощник директора музея Мария Халтунен, а каждую весну в Зимнем дворце отмечают День эрмитажного кота — единственный день в году, когда для посетителей открывают двери знаменитых подвалов.
В 2015 году музей официально зарегистрировал товарный знак «Эрмитажный кот», а британская газета The Telegraph включила встречу с пушистыми стражами Зимнего дворца в список главных достопримечательностей мира, которые необходимо увидеть каждому путешественнику. Забота о животных объединяет людей из разных стран: помимо тысяч туристов, оставляющих пожертвования, несколько лет назад гражданин Франции даже включил эрмитажных котов в свое официальное завещание, оставив им часть наследства на покупку корма и ремонт подвальных помещений.
